Правила игры

Другая грань Вики Карасевой

— Я верю тебе, — ровно говорила Тори, накручивая волосы на плойку. — Ты имеешь право выезжать один. У нас сейчас просто тяжелый период. Давай подождем недельку, если что, расстанемся… Хотя мне кажется, что все будет нормально. Хочешь, пойдем покурим?

Эта ровная интонация страшнее любой истерики. Ведь надо выплескивать эмоции, проговаривать обиду, а не то она всклокочет внутри — и будет нервный срыв. Поэтому, когда Виктория с пасторальной наивностью в голосе поделилась с Аленой: «Думаю, не буду я певицей, рожу Руслану детей и поеду в Молдову, буду там жить», — Водонаева опешила. Надо отдать Алене должное, она смогла передать Торину интонацию очень объемно и выпукло: «Ты как Рената Литвинова… Человек из космоса!»

Вике формулировка понравилась — значит, она справлялась с задачей так, как надо. Ведь эмоции, конечно, были. Только на этот раз Виктория выпускала пар не в драках и в истериках, а тогда, когда Руслан отворачивался, и она могла показать ему в камеру смачный «фак».

Или состроить рожицу, подслушивая его откровения во время тет-а-тета с Бородиной. Это была какая-то новая Тори, мрачная и хулиганистая. Только ее признание подруге расставило все по местам: «Так, а теперь серьезно. Я никогда не прощаю предательства и использования. Я постараюсь его раздавить».

Вот что происходит с женщинами, которые, устав от тяжелой ноши своей любви, решили поиграть в жестокую игру: «Он тебя опустил — а ты ему отомсти». Нет бы ее сбросить — и дело с концом. Нет, женщинам нужен реванш, победа и триумф. Особенно если они одержимы сценическими амбициями, как Тори. Странное дело: Рассел в этой ситуации почему-то ведет себя симпатичней, чем Вика.

По крайней мере, честней. (Тут из моей короткой памяти стерся тот факт, что заварушку с изменами и влечениями к посторонним дамам затеял именно он.) Может, я бы прониклась к выходке Тори, если бы не другой эпизод из сегодняшней серии. Вика Боня призналась Расселу, разоткровенничавшись:

«Если взять нашу планету, внутри которой ядро, то я так же глубоко, как в это ядро, запрятала свою… обиду! И честно признаюсь, что когда-нибудь отплачу ему (Степану — прим. авт.) той же монетой!» Две обиженных и оскорбленных женщины на один телеэфир — это слишком. Вот сидят полигамные завравшиеся мужчины, мучаются комплексом вины и не подозревают, что в руках у их милых, всепрощающих спутниц бомбы замедленного действия.