Правила игры

Возвращается Степа из командировки...

Возвращается муж из командировки. Раздевается перед сном – снимает штаны, носки, рубашку…

– Это что? – вопит жена, увидев на его шее царапины от чьих-то ногтей.
– Дорогая, это я сам себя, случайно…
– Ага! И поцеловал тоже сам себя?

Именно такая зарисовка могла бы получиться про Боню и Степу. Говорят, о неверных мужьях написано всего примерно 17% анекдотов. Обычно у жен находят в шкафу любовников, на постели – подозрительно смятую простыню, а в ванной – чужие ботинки. У Бони со Степой было все наоборот: это на Степиной шее обнаружились царапины от длинных ногтей, и это именно в его телефон что-то кричала экзальтированная Алена. В общем, косвенных признаков измены нашлось предостаточно, зато доказательств – практически нет.

Вообще, традиция разбирать гастрольные «полеты» на лобном месте порядком достала. Хотя Солнце, конечно, лукавила, когда говорила, что лучше бы все оставили, как в 2004 году: отобрали телефоны, привилегии, запретили поездки за периметр и связь с внешним миром. Оставили только то реалити, которое видят камеры.

Но что же останется зрителям или журналистам вроде меня, которые даже не могут выразить Собственное Мнение – потому что ничего не видели и не слышали? Я, например, не видела, чем занимались на гастролях Степа и Алена в гостиничном номере. Не видела, как Алена передразнивала Боню, скучающую по Меньщикову в телефонную трубку: «Я ску-ча-аю, до-ро-го-ой!» Поэтому остается только наблюдать. Причем постфактум.

Степа и Алена, например, использовали мудрую тактику. Они не оправдывались, не кричали: «Хватит про нас сочинять всякие байки!», не возмущались: «Вы думаете, у нас за два года что-то друг к другу осталось?». Но в этой тактике был существенный минус. Потому что за этим спокойствием можно было, например, заметить растерянность Степана. И то, как он пытается взять пятисекундный таймаут после вопроса Собчак:

– Ответь мне, пожалуйста, искренне, только сначала внимательно подумай…
– То есть, ты меня сейчас просишь внимательно подумать?

И только после этого Меньщиков произносит свое степенное: «Нет, ничего у нас в Таганроге не было». Здесь требовался адвокат, который мог бы подкрепить это «нет» какими-то существенными фактами.

Потому что без фактов оно звучало неубедительно. Адвокатов нашлось аж двое: Солнце, которая заверила, что была в одном номере с ребятами, и Настя, которая призналась, что в Таганроге Алена думала только об одном объекте мужского пола — о Мае. После этого чаша весов медленно наклонилась в сторону Степы, но тут вступила Боня со своим философским монологом от второго лица: «Ты не можешь делать выводов, если ничего не знаешь…» И я подумала, что эти слова относятся в равной степени и ко мне, поэтому прекратила домысливать ситуацию и решила поставить на этом самом месте жирную точку.