Правила игры

Как лопнуло терпение Степана

Сегодня на проекте произошел еще один «шкандаль»: Степа в лучших люмпенских традициях нагрубил Боне. Сказал, что она стоит в довольно похабной позе, как будто кухня Старого дома – это улица красных фонарей. (Товарищи, простите за эвфемизмы – надо же быть нежней по отношению к женщине).

Безобидно, в общем-то, сказал, по-домашнему – вот и Тори с Расселом могут подтвердить, они все видели. Но для Бони, конечно, интонация – дело десятое. Ее радар сразу же выявил в словах Степана некое оскорбление. И понеслось…

У Бони этот радар настроен особенно тонко, поэтому за то, что другая простила бы после второго «Извини!», Меньщикову досталось крепко. Конечно, борьбы за принцип тут было гораздо больше, чем реальной обиды. Она, по-моему, у Вики прошла уже тогда, когда девушка впервые улыбнулась.

Тут, конечно, вы скажете, что отчитывать Меньщикова – это сродни спортивному метанию гороха об стенку, но я позволю себе не согласиться. Мужчину воспитывать можно и нужно. Если не перевоспитается, то в нем хотя бы совесть будет просыпаться каждый раз, когда он в очередной раз облажается. Мол, что-то я опять сделал не то, а не извиниться ли мне – вдруг поможет?

А если пускать все наши люмпенские выходки на самотек, то мы будем и дальше радостно хамить, искренне считая, что так и нужно. Это, конечно, все меры искусственные – лучше все-таки выбирать себе половину, которая в этикете без посторонней помощи шарит. Но если такой функции в имеющемся устройстве нет, то сойдет и дрессировка.

Тут еще один важный момент. Меньщиков, оказывается, пропалил, что женщина его подружилась с Маем. Ну там, ездит с ним на всякие психологические тренинги и наверняка (это я предполагаю, глядя на Бонину манеру общения) хохочет над абрикосовскими шутками, хлопает его по плечу и вообще кокетничает. Короче, колода карт, похоже, складывается по-новому. Я, пожив какое-то время в студенческой общаге, – а это тоже в некотором роде закрытая тусовка, как и проект – вполне в это верю: тут за несколько недель с кем угодно подружишься и раздружишься. Пару месяцев назад чел казался тебе уродом, а потом оказался неплохим чуваком.

И вообще – почему бы этим двоим не задружить? У них и интересы общие, кажется, есть – психология та же самая. То есть я не то чтобы наивный одуванчик, но в легкую флиртодружбу без отягчающих обстоятельств между М и Ж склонен верить.

Степа, правда, уверен, что его провоцируют и вызывают на эмоции. Здравствуй, Степа, ну а как же теткам без этого? Без эмоций, в смысле. Или ваш с Боней деловой договор, о котором вы шептались в спальне, не предусматривал такого «неуважительного обращения»?
Вика, кстати, тоже хитрюга: если наедине с любимым ее запиканная нецензура по звуку напоминала диджейский джингл, то на лобном ее реченька уж так журчала… В общем, любо-дорого послушать.

Меньщиков, правда, выслушав ее наезды, помрачнел и скорбно сказал: мол, люблю я тебя, конечно, Викуля, только с### ты конченая. И я, несмотря на мужскую солидарность, долго пытался понять, что довело Степу до жизни такой. Но ничего так и не придумал. Пусть сами разбираются, кто прав, а кто виноват, я лишь констатирую факт: из комнаты Степан решил выехать. Потому что «терпение лопнуло».

И я бы поверил, если бы терпение Степы было воздушным шариком. Но оно больше похоже на кусок пупырчатого полиэтилена, в который заворачивают технику. Там этих шариков много: когда нервничаешь, их очень славно лопать пальцами, один за другим. Сегодня Степа и Боня лопнули еще по одному, но, сдается мне, целые пупырышки на их куске еще остались.