Правила игры

Когда все плохо, но никто не умирает

Я давно ждала, когда участники наконец-то поймут, что проект, кроме будничных выгод – таких, как пиар – дает им неоценимую возможность ненадолго превратить повседневную жизнь в кино. Ведь каждый человек с самого детства хотя бы иногда представляет себя внутри какой-нибудь красивой мелодрамы, где внешность героев всегда безупречна.

Ну, ладно, внешность – это сложно, ведь участников снимают каждый день. Никто из них не застрахован от того, чтобы появиться в телевизоре с потекшим от слез макияжем или в пижаме и бигуди. Но будь это случайность или шутка уставшего оператора, выходить в таком виде на лобное место, пожалуй, не стоит. Что-то, а его-то уж точно покажут.
С другой стороны, если жизнь Водонаевой в очередной раз разбита Маем, то почему бы Алене не подчеркнуть это? И отсутствие пудры на красном лице – то, что нужно. Так и Тори делала. Только это другое кино. Когда-то его называли экспериментальным.

Впрочем, Алена сегодня, вместо того чтобы пойти на лобное, пролежала в VIP-домике – том, где Май делал ремонт. А ремонт, как мы помним, Алене не нужен и VIP-домик – тоже.

Что еще примечательного в мелодрамах? Конечно, чувства и слова, которыми герои о чувствах говорят. Признаются в любви они так, что их не устают цитировать, а когда они расстаются, то из-за кадра слышны рыдания режиссера, помощников режиссера и всех, всех, всех. Но ни плакатов тебе, расклеенных по деревянным постройкам, ни мата.

Я не хочу сказать, что рисовать плакаты – плохо. Просто сделанную ядовитым маркером надпись: «Ты лучший!» читать интересно только ее адресату. Однако совсем другое дело – монолог, где та же фраза украшена поэтическими сравнениями. Причем так, что они только что не падают под ноги говорящему (Я машинально написала «Маю», но стерла, чтобы не быть категоричной). В последний месяц монологи Мая, например, стали до неприличия сценическими. Как будто в его голове поселился маленький драматург – и не один, а с печатной машинкой.

Май говорит, что сегодня, когда в который раз он одиноко ночевал в VIP-домике, к нему явилась мысль: а может быть, Алена права? Может, надо оставить ее в покое? Ведь ни он, ни она никуда друг от друга не денутся. Безусловно, он готов делать то, что Алена хочет: жалеть ее, если та попросит, дарить подарки. Но Алена сама не знает, чего хочет.

Если честно, я верю Маю и поэтому пишу так – вдруг он прочтет. Драматизировать для Мая – образ жизни. Алена видит «драму» по-другому. Драма – это, когда все плохо, но никто не умирает. Потому что если кто-нибудь умрет, получится трагедия. То есть любой драматический монолог звучит для нее как сигнал тревоги: что-то не так.

P.S.
– Я заработаю денег и я куплю ее за эти деньги, если они ей так нужны, – истерично кричал Май о том, о чем так спокойно рассказывал целый день. Об Алене. И о судьбе их с ней пары.

А ведь он говорил, что не испытывает к ней тех чувств, что она к нему. Лукавил?