Правила игры

Учителя и ученики

У Лилу проблемы, потому что у Антона к ней претензии. «Ты не пойдешь на стройку в этих тонких штанах!», «Ты маленькая», «Ты глупая» — вот такая грустная статистика. Я не поддерживаю Лейлу в ее любви к модным куцым курточкам, едва закрывающим спину. И искренне поддерживаю Антона в его стремлении девушку от них отучить. Только мало кто умеет грамотно наставлять — так, чтобы захотелось проникнуться, согласиться и сразу побежать за флисовыми штанами.

У Антона, видимо, не получается, поэтому Лейла только огрызается и делает все наоборот. Как говорится: «Поучайте своих паучат!» Лилу себя паучонком не считает, духовный учитель у нее уже был, а первый учитель всегда дороже второго. «Он хочет из меня что-то слепить, но ничего не получится. Это уже сделал другой человек», — не без гордости говорит Лейла на тете.

Если верить словам Лилу, занудство — не самая плохая черта Антона. Самая плохая — грубость. Получив от любимой отпор («Не буду! Не хочу!»), Потапович начинает выходить из себя и называть ее «малолеткой» и «дурой». А за это любых родителей ругают — независимо от того, насколько непослушные дети.

От кухонного психоанализа Антону не спрятаться, не скрыться: Ксюша Бородина обязательно придет и напомнит, как он сам страдал когда-то от подколок Водонаевой. А теперь точно так же, как острая на язычок Алена, он заставляет переживать маленькую и слабую Лейлу. Правильно сказала Собчак: надо быть последовательным. Играешь в родителя — веди себя, как взрослый и умный. Не хватает выдержки, ведешь себя, как глупый — тогда играй в кого-нибудь другого.

У Каролины тоже проблемы: не получается восхищаться Николаем — получается только критиковать. Как это обычно происходит у девушек? Нечем восхищаться, нечему ослеплять — тогда на первый план выходят недостатки, и их боязливо рассматривают, как под лупой. Или тоже пытаются что-то из юношей «лепить» — ну, если помните, Каролина как раз недавно в этом признавалась.

Итак, Палей провела нехитрый тест на IQ: спросила, что он читал — и, не дождавшись внятного ответа, с грустью упрекнула юношу, что с ним не о чем поговорить. Коля обиделся — и тут же, как по заказу, вспомнил книгу, в которой написано, что, мол, только самоуверенный и ущербный человек ни с кем не может найти общего языка. Мне показалось, что сейчас он вот-вот расскажет ей про эту книжку что-то интересное, и Каролина подумает: «Может, я в нем ошибалась?». Но в юноше очень некстати заговорила обида, поэтому вместо экскурса в литературу Каролина услышала:

— Ты потом очень пожалеешь о таком своем поведении!

И никакого перемирия, ясное дело, за этим не последовало.