Правила игры

Любовь. К переживаниям

Внимание, народная примета: если который день по телевизору крутят отрывок, где Степа сует чупа-чупс фотомодели Кате, а та упирается и вальяжно говорит: «Грубо!», значит, в Доме все более-менее спокойно. И, возможно, не стоит заострять внимание на отношениях Степы и Бони, которые, глядишь, через день-два и разрулятся. Вика – девушка отходчивая, Меньщиков – парень понятливый. Сказали ему: «Не трогай меня!», он и слушается. Вива, гармония.

После принесенной «в нумера» пиццы Боня добреет и сворачивается калачиком – лицом к Степе, а это, как говорится в психологических статьях, хороший знак. Вероятно, она спокойна за Меньщикова. Возможно, она уверена в себе. Или просто трезво смотрит на вещи: в данный момент ей гораздо больше хочется вздремнуть, чем в очередной раз выяснять, зачем Степа совал Кате чупа-чупс.

Но реальный взгляд на жизнь удается сохранить не всем и не всегда.

Этот ленивый день леди Тори провела в кровати – и не потому, что ей хотелось поспать или посмотреть кино, а потому, что Рассел ее… не любит. На лобном Виктория призналась, что в свой черный шелковый «окоп» она спряталась специально – хотела посмотреть на реакцию Руслана: увидеть, как он будет управлять отношениями, пока главный рулевой лежит под одеялом и молчит. Надо отдать должное парню: он заметил, что с девушкой что-то не так. Спросил, что ей принести, приготовить ли поесть. Тори очень тихо сказала, что не надо. Рассел, видимо, решил, что от него и впрямь ничего не требуется, и вышел из комнаты. Когда он ушел, на глазах у Тори тут же выступили слезы.

На лобное Виктория выходить явно не хотела. Впервые она показалась на светском собрании в халате – заспанная, непричесанная и ненакрашенная. Раньше, даже во время бурных ссор, она приходила сюда гордая, статная, с яркой помадой. И, когда ей протягивали микрофон, о проблемах своих сообщала скороговоркой, повторяя одни и те же слова, как давно заученную роль: «Я все равно самая лучшая, а он дурак, если не понимает и не ценит, так, я все сказала». Сегодня все было иначе: Виктория плакала, причитала и обвиняла милого друга: «Посмотри, в кого ты меня превратил!» Можно было подумать, что речь идет о каком-то жутком предательстве. На самом деле Рассел всего лишь неудачно облокотился в маршрутке.

«Подумай и сделай выводы: если я переживаю из-за того, что ты меня не так обнимаешь, значит, я не уверена в том, что ты меня любишь!» – Тори сидела на лобном и натурально рыдала. Выходило, что Руслан с обязанностями рулевого не справился. Но он не сдавался: «Посмотрите, ей 27 лет, а ведет себя как маленькая девочка. Если ей нравится страдать – пусть страдает!» – пожимал плечами рациональный рэпер. И тут я подумала (почти с интонацией Кэрри Брэдшоу): а может, у всех действительно разные потребности в переживаниях? Боне достаточно поиграть в молчанку, а Вике нужно пострадать с размахом. Оля не будет плакать из-за того, что Рома нечаянно нарушил симметрию на ее туалетном столике, а Виктория нервно подергивается, вспоминая, как Руслан, грубый слон, уронил на пол ее аккуратную стопку из монеток. Вопрос в другом: где та грань, за которой слезы и обида превращаются в неконтролируемый нервный срыв, и пора давать сигнал SOS? Будем надеяться, что Тори ее сегодня не перешла.