Правила игры

Объект ссоры — Гобозов

Надя Ермакова и Надя Онищенко начинают день с перемывания косточек Оле и Саше. Девочки считают, что ребята похожи на отшельников, так как вообще не покидают стен квартиры. Надя Ермакова сказала: когда ее спрашивают, больно ли ей жить рядом с бывшим молодым человек, она отвечает, что попросту не видит его.

Семен попросил Лену приготовить ему еды. Бушина продолжила сидеть за ноутбуком, обвинив Фролова, что он точит все, как хомяк, и скоро не узнает себя в зеркале. Семена это замечание задело. Он попытался оправдаться, что ест все подряд, потому что нет нормальной пищи. А потом пожаловался, что потратил вчера две тысячи рублей на еду, а в холодильнике хоть шаром покати.

Ермакова и Онищенко решили наведаться в гости к Оле и Саше. Ермакова сразу стала поучать Сокол, что на проекте надо больше общаться, а Оля совсем не выходит из квартиры. Саша Гобозов вступился за любимую и сказал, что телезрителю их видно и без этого.

Семен же не преставал донимать Лену, чтобы та приготовила ему поесть.
— Когда приготовишь-то?
— Завтра.
— Завтра будет позновато, – разочаровался Фролов.
Но Лена не уступила — так и сидела, уткнувшись в ноутбук.

Надя Ермакова продолжала донимать Ольгу Сокол вопросами о добровольном заточении в квартире с Гобозовым. Терпение Оли лопнуло, и она на повышенных тонах объяснила Наде, что не собирается отчитываться перед ней, чем они с Сашей занимались, занимаются или буду заниматься. Но Ермакова не сдавалась — она начала исправлять неправильное произношение Ольги. Сокол и тут смогла за себя постоять, сказав, что не нуждается в Надиных подсказках, она будет произносит слова так, как считает нужным. Ермакова ответила, что не удивится , если Ольга ненароком скажет «звОнишь», вместо «звонИшь», а затем поинтересовалась, имеется ли у Оли высшее образование.

— Неоконченное высшее. Мне же девятнадцать лет! — Сокол была уже на взводе.
— Заметно, — бросила Ермакова.
И вот тут Саша не выдержал. Он встал из-за компьютера и попросил обеих Надь покинуть его квартиру. Когда девочки отказались, он был вынужден повысить на них голос и довольно грубо потребовал оставить их с Олей наедине.