Правила игры

Игрушечный ДОМик

Какое-то гнетущее оцепенение и покорность воцарились у костра. «К сожалению, в этой игре люди забыли, что они люди! Я не хочу больше слышать этого цирка, и можно, я уйду», – произнесла Солнце и ушла.

Однажды я наблюдала за схваткой горных нубийских козлов. Статные самцы сталкивались мощными рогами, отстаивая собственные территориальные интересы. Козлов было два. А третий (видимо, приятель одного из воинов) стоял рядом и ждал финала. Сражавшиеся с силой бодали друг друга. Каждая стычка длилась не более минуты, но все они были настолько красочны и напряженны, что угадать, кто одержит победу, было невозможно. Завораживающее зрелище – честная схватка равных соперников. Кто сильнее, тот выигрывает и торжествует. Справедливо. Как, впрочем, все, что происходит в природе. Однако, к моему величайшему разочарованию, схватка та закончилась неожиданно: стоявший в сторонке козел-товарищ внезапно атаковал со спины одного из бойцов и тем самым помог второму победить. Некрасиво. Нечестно. Гадко.

Такое же впечатление оставило сегодняшнее лобное место. Когда после второго круга стало понятно, что уходит Кристина, Гена и Рустам принялись возмущаться – мол, чего это одиночка Варвина сидит себе на проекте, место чужое занимает, а красавица Афанасьева, которая строит отношения с Джикией, должна уходить?! И ведь все бы так, все бы правда, если бы не одно НО, озвученное Ольгой Бузовой, с которой я мысленно согласилась. Мысль сметливой блондинки сводилась к тому, что Рустам с Геннадием не так давно сами голосовали против участников, находящихся в парах, а потому слова о ценности отношений звучат, прямо скажем, неубедительно и почти пародийно. Справедливое замечание, что и говорить. И вот эта колкая справедливость и завела Калганова и всех его приспешников. «Заплачь еще!» – заорал кудрявый оратор и отлакировал свою речь горсточкой грубостей и, мягко говоря, нелюбезностей. Этому лексическому безобразию, как верный Попка, вторила и Карина.

Не выдержав потока площадной брани, Бузова хлестнула Красавину по щеке. Та, разумеется, ответила. Барышень быстро разняли, но прекратить излитие словесных отходов было нереально. Разведенные в стороны Бузова и Красавина смотрели друг на друга и продолжали что-то говорить. (В этот-то момент я и вспомнила козлов.) Но, как и в той животной схватке, в схватке человеческой не обошлось без гнусного вмешательства третьего, которым в данном случае стал Рустам. С остервенением он метнул смятый бюллетень прямо в лицо раскрасневшейся Ольги. Подло. Низко. Недостойно.

Воюющие стороны разошлись по разным домам, чтобы остыть. Через какое-то время собрали второе лобное место, где начался сеанс массового покаяния. «Я бы хотел попросить прощения у каждого. С уходом Кристины, до этого лобного, я хотел кому-то мстить, чьи-то пары разбивать, но теперь не буду этого делать», – с маской фальшивого раскаяния глаголил Гена. «На самом деле Бузова очень неплохая девушка… И Солнце тоже. Я осуждаю агрессию, и поэтому я возмущаюсь. Ребята, я играю в «Дом-2». Я играю! И вот это голосование и заселение – все это игра, и в нее надо правильно играть», – проникновенно изрекал Калганов, еле сдерживая предательскую улыбку.

И вроде как все верили, и соглашались, и принимали извинения, и согласно кивали головами. Нелепо как-то, ей-богу! И смехотворно. Словно в заговоренном круге все это происходит. Какое-то гнетущее оцепенение и покорность воцарились у костра. «К сожалению, в этой игре люди забыли, что они люди! Я не хочу больше слышать этого цирка, и можно, я уйду», – произнесла Солнце и ушла.