Правила игры

Нестойкий оловянный солдатик

Саша долго разглагольствовал на тему «проект мне не дорог, а на свете много других ценностей», но, прижатый к стенке, все же принес свои извинения. Увы, его жертва была настроена на то, чтобы Гобозова исключили из детского сада.

– Извинения не стоят ни копейки. Саша идет домой, – с нескрываемым удовольствием вынес приговор Рустам.

В детстве я был очень вспыльчивым мальчиком, и в первую очередь страдал от этой вспыльчивости сам: в детском саду маленький Тима не спускал насмешек и тут же бросался в рукопашную, а коварный обидчик с воплем: «А Правдин меня совочком насмерть убил!» – кидался к воспитательнице. Ну а потом, сверкая разгневанными очами, являлась родительница «убитого», моя мама долго извинялась за поведение сына, а вечером меня ждал папа с кожаным ремнем наперевес.

Хорошо, что я научился не поддаваться на провокации, иначе студента Правдина давно отчислили бы из университета за драку с особо противным профессором. А вот Саша Гобозов этому не научился.

На стройке Надя подверглась критике со стороны Алены Водонаевой – дескать, на проекте сидит без году неделя, а амбиций – прям как у английской королевы. Александр, чуть приоткрыв дверь VIP-домика, сообщил Алене, что она слишком много на себя берет. Объяснил по своему, по-гобозовски: пристойными в его словах были только предлоги «в» и «на».

А Рустаму (разве ж Солнцев пройдет мимо конфликта) было предложено зайти в домик и разобраться. Солнцев и пошел, учуяв «марш бросок за ворота». Начал разговор тихо, в лучших традициях моего соперника из детского сада – того самого, которого я нещадно бил совочком: что ж ты ругаешься, нам же стройку под аккомпанемент мата проводить затруднительно, девушку твою никто не обижал, а ты рисовал себе сердечко на полу – вот и рисуй дальше.

Я, ветеран детсадовских баталий, мог предсказать, что будет дальше. Дальше Саша набросился на Солнцева и начал его душить. Рустам не сопротивлялся; разъяренного Александра оттаскивали Миша, Рассел и Дима. Алена принялась причитать над полузадушенным другом, а Надя осталась наедине со своим агрессором, попеняв ему, что он совсем не думал о ней, хотя заступался, в принципе, за ее честь. Бедной девочке совсем не улыбалось уйти за периметр, как ушла в свое время Яна вслед за Чуевым.

Я поудобнее устроился на диване и стал ожидать появления суровой воспитательницы, Ксении Собчак. Мои детсадовские надзирательницы обычно улаживали конфликт миром, не дожидаясь делегации возмущенных родителей. Тима просил прощения, говорил, что ему очень-очень стыдно и что он никогда, ни при каких обстоятельствах никого не будет бить совочком по голове.

Саша же долго разглагольствовал на тему «проект мне не дорог, а на свете много других ценностей», но, прижатый к стенке, все же принес свои извинения. Увы, его жертва была настроена на то, чтобы Гобозова исключили из детского сада.

– Извинения не стоят ни копейки. Саша идет домой, – с нескрываемым удовольствием вынес приговор Рустам.

Однако, похоже, Солнцев несколько заигрался и забыл, кто на проекте является вершителем судеб. Предоставив Саше последнее слово и поинтересовавшись, уйдет ли за ним Надя (ответ был – «да»), Ксения Анатольевна объявила свою волю:

– Амнистирован!

А это значит, что Гобозов пойдет по стопам Сэма Селезнева – вернется домой подлечить нервы, а через некоторое время снова вернется на проект к ожидающей его Наде.

Когда я досмотрел серию до конца, мне очень захотелось обратиться к Саше лично. Парень, будь сдержанней. Мир полон Рустамов Солнцевых. Жизни не хватит, чтобы передушить всех.