Правила игры

Очередное воскресное фикшн-муви

Палыч стоял перед дверью в какое-то заведение, напоминающее кабак, откуда доносился веселый шум, гам и звон бокалов. Вдруг двери распахнулись, и Палыч увидел красивую пышногрудую блондинку. «Привет! Я Кристина Агилера!» — громко сказала она.

— Эй, Сереж, ты куда? — крикнул Рустам.
— Да за периметр собрался вот, — добродушно ответил ему Палыч. — Хочу отдохнуть от мирских забот и построения, так сказать, нашей с Иринушкой любви. Развеюсь, может, на выставку какую-нибудь схожу занимательную, бутылочку «Боржоми» пропущу в кафетерии.

— Выставка — это хорошо! — почему-то расцвел Рустам. — Только, Сереж, подожди. Я тебе сейчас кое-какой аксессуарчик подгоню, чтобы ты смотрелся посолиднее в этой своей курточке.
— А чем тебе не нравится моя курточка? — удивился Палыч, но Рустам уже радостно тащил ему свой шарф.
— На, держи. А по дороге домой сдай его, пожалуйста, в химчистку. Пора уже. А деньги я тебе потом отдам. Идет?
— Хорошо, — послушно кивнул Палыч, небрежно закинул конец шарфа за плечо и отчалил.

На «Арбатской», где он вышел, стояла куча разношерстного народа и громко что-то обсуждала.

— Где он шляется? — кричала девушка с малиновыми волосами.
— Может, его не пустили? — пожал плечами юноша с зеленым ирокезом.

«Эх, суета сует», — культурно подумал Палыч, сдувая с шарфа снежинки. Но тут один из арбатских фриков подошел к нему и крепко хлопнул по плечу:

— Привет! А мы тебя уж заждались!
— Э-э… А вы, извините, кто будете? — вежливо осведомился Сергей Палыч.
— Да мы же на выставку Пушкина собираемся! Вот, только тебя и ждали! — сказал юноша и зачем-то качнул ирокезом.
— Выставка Пушкина — это хорошо, — сказал Сергей Палыч и тут же подумал: «Хм, где-то я это уже слышал». — Ну ладно, пошли, коли не шутите.

Толпа радостно заулюлюкала и по очереди попросила Сергея Палыча «дать пять». А девушка с малиновыми волосами дернула его за шарф. Палыч не обиделся.

— Ой, а куда это мы пришли? Странное место для выставки Пушкина, не находите, господа?

Палыч стоял перед дверью в какое-то заведение, напоминающее кабак, откуда доносился веселый шум, гам и звон бокалов. Но не успели «господа» ему что-либо ответить, как двери распахнулись, и Палыч увидел красивую пышногрудую блондинку.

— Привет! Я Кристина Агилера! — громко сказала она и властно притянула Палыча к себе. За шарф.
— Вы уверены? — вежливо поинтересовался тот. — А мне, скорее, показалось некоторое сходство с Оксаной Аплекаев…
— Молчи! — велела блондинка, и Палыч почему-то подчинился. — Ты же сам хотел, чтобы я была Агилерой!
— Что? — возмутился Палыч. — Да я… Я вообще на выставку Пушкина шел, яхонтовая вы моя! И крашеных блондинок не люблю. Я — за чистую красоту. Помните, чьи строки? «И предо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты…»
— Ну, я и явилась, — невозмутимо сказала блондинка, взяла его за руку и повела в кабак. Палыч оглянулся — его новых приятелей и след простыл. В воздухе висел только легкий фиолетовый дымок. Палыч пожал плечами и отправился за блондинкой, по дороге вспоминая мудрость Конфуция: «Благородный муж в душе безмятежен. Низкий человек всегда озабочен».
— Ваши документы! — потребовал строгий голос.
Палыч поднял глаза и не смог удержаться от смеха:
— Здравствуйте, уважаемый Снупи! Как вам погодка сегодняшняя?
— Тс-с-с, — зашикала блондинка. — Ты что! Это же Че Гевара! Как ты смеешь так фамильярничать? — И обратилась к строгому стражу порядка: — Все в порядке. Мы идем в театр.
— Театр — это хорошо, — разулыбался тот. — Проходите!
— Не парься, — шепнула блондинка Палычу. — Придешь домой — тоже скажешь, что в театре был. Я все улажу.
— А что ж мы на самом деле будем делать-то? — не выдержал Палыч.
— Строить любо…
«Весь мир играет комедию», — подумал Палыч и, махнув рукой, пошел за Кристиной Агилерой…

— Ты где был? — потребовала объяснений сердитая Ира. Судя по выражению ее лица, «Спокойной ночи, малыши» уже давно закончились.
— Я? В театре! — выпалил Сергей Палыч. И, в процессе удивляясь, почему именно в театре, а не где-нибудь еще, он на автомате засунул руку в правый карман джинсов. Там валялись две смятые бумажки. Палыч по очереди их развернул: это были билет на спектакль и квитанция из химчистки.

P.S. Все события и действующие лица вымышлены. На создание этого текста автора вдохновила романтическая комедия «Где моя тачка, чувак?».